яхты

1890

В. В. Гончаров

В том году было проведено 5 гонок: на яхтах – 2, на ботах – 1, на четверках – 2. Членов яхт-клуба стало 53. Как прекратить уменьшение членства? Руководство клуба предложило, а общее собрание избрало члена императорской фамилии великого князя Константина Константиновича почетным членом яхт-клуба. Так поднимали свой престиж и другие общества. В частности, отец этого князя был почетным членом Петербургского яхт-клуба. По этой или по другой причине, но уменьшение количества членов в следующий год прекратилось. В том году кто-то всё же покинул яхт-клуб, а мещанин, распорядитель ломбарда Василий Васильевич Гончаров вступил в него.

В отчетах Речного яхт-клуба разных лет встречается одна и та же фотография, подписанная то «Бенджи», то «Звонарь». Однотипные яхты (3 тонны, постоянный киль, L = 6,04; GWL = 5,18; B = 2,10; H = 0,99; S = 27,72 – всё в метрической системе) построены в 1888 году. «Бенджи» немного тяжелее собрата – осадка на дюйм глубже. По конструкции корпуса относятся к открытому варианту яхт-одиночек, так называемым полупалубным ботикам, весьма популярных в конце XIX в. среди начинающих яхтсменов по приемлемой стоимости и удобству управления. За годы эксплуатации парусное вооружение имели самое разнообразное – в зависимости от потребностей и вкусов владельцев.

Обе яхты «приобретены покупкою» в 1890-1891 гг. «Бенджи» – учредителями Речного яхт-клуба Адольфом Андреевичем Фишером и Владимиром Фёдоровичем Соболевым, впоследствии перепродан владельцами в число общественных, «Звонарь» – изначально куплен как общественное судно. Оба прослужили верой и правдой почти четверть века. «Бенджи» – в 1912 году списан «за полной ветхостью и негодностью», «Звонарь» – в юбилейной гонке 15 августа взял I приз в своем классе, в призерах ходил и в 1914 году.

Как понималась современниками яхта-одиночка, живописно рассказывает Г. В. Эш в «Руководстве для любителей парусного спорта» – классическом образце учебника для яхтсменов. Из этого уникального издания (Санкт-Петербург, 1895) заимствованы и все последующие чертежи, рисунки и цитаты.

«Мы просим читателя в дальнейшем постоянно иметь в виду различие между яхтой-одиночкой и парусным ботиком: яхта-оди­ноч­ка – палубное, совершенно мореходное судно, которое выдерживает уверенно и с полной безопасностью такую погоду, в которую открытый парусный ботик не посмел бы выставить носа. Следовательно, у яхты-оди­ночки на первом плане стоят мореходныя способности, скорость же есть вопрос второстепенный».

«Особая прелесть заключается в бесподобном чувстве владельца яхты-одиночки, когда он, свободный от всякой ответственности, от забот и невзгод обыденной жизни, один плывет на собственном маленьком суденышке по синему морю. Хотя он и оставил своих друзей в пыльном городе, за то вполне вознагражден близостью к своей яхте, с которой заключает все более и более тесную дружбу; ежедневно он в ней открывает новые похвальные качества, радуется им и не может ею налюбоваться. Иногда он, конечно, убеждается, что и она, как все на свете, не обладает полным совершенством; но это не обескураживает его, – напротив, он старается исправить или совершенно уничтожить ея капризы и слабыя стороны. Он с нею обращается с любящей заботливостью, как с зеницею своего ока. У него нет на судне гостей, которые постоянно просят высадить их на берег, чтобы поспеть на какой нибудь железнодорожный поезд, нет с ним мучителей или нервных господ, готовых выйти из себя из-за нескольких часов штилевания и только и думающих о том, как бы достичь желанной цели по возможности скорее, будто яхта – тюрьма, а проведенное время лишено было всякой пользы и удовольствия»…

«Для парусного моряка нет школы лучшей, чем маленькая яхта-одиночка. Он хотя и должен собственноручно исполнять всякия работы, которыя исполнить не имел бы ни случая, ни охоты на большой яхте; но жизнь на этих маленьких судах развивает во взрослом мужчине и в юноше прирожденную любовь к воде, предприимчивый, неугомонный дух и стремление в даль, которое отличает настоящего моряка-любителя от его товарища по профессии – воскреснаго яхтсмена. Место может быть ограниченным, но уже необходимость пользоваться им и избегать ограниченности его различными хитростями и ухищрениями дает в замене некоторое удовольствие. Конечно, ежедневно нельзя по три раза садиться за стол, но недостающее разнообразие в кушаньях заменяется более, чем в достаточной степени аппетитом, возбужденным работой и свежим морским воздухом; и тут голодному все вкусно. Когда моряк сидит скорчившись на наветренном фальшборте и старается сквозь темноту разобрать берег, после утомительной дневной борьбы с волнением и ветром, когда желудок после десяти или двенадцати часового поста переварит даже трос и старую кожу, – как вкусен тогда бывает кусок черстваго хлеба с сыром и добрый глоток из фляги. А потом, когда, наконец, выплывает из мрака давно ожидаемая цель, когда канат пробегает через клюз и возвещает успешное окончание трудной работы дня, с каким наслаждением разводится в маленькой, уютной каюте комелек, ставится котел на огонь, каким вкусным кажется ужин, приготовленный самим из обильной провизии и с каким удовольствием в заключении всего выкуривается трубочка или сигара! Как у вас воспрянет дух, как укрепится тело! Если вы себе поставили какую-нибудь цель, то в достижении ея, вопреки всем трудностям, заключается лучшая награда. Пусть это только забава, но в то же время она служит поучительной школой»…

«Яхта должна быть устроена так, чтобы прямо не вводила в искушение приглашать на судно приятелей. Ничто не может казаться по символу веры настоящаго, закоснелаго любителя яхт-одиночек, более еретическим и пагубным, как необходимость разделять радости судовой жизни с каким-нибудь иначе мыслящим варваром. Если такой моряк очень уж желает иметь во время плавания товарища или друга, то единственным удовлетворительным исходом можно считать, когда приятель сопровождает его на собственном своем судне, чтобы плавая совместно пользоваться общим удовольствием. Настоящий любитель яхты-одиночки тогда только чувствует себя хорошо, когда находится на судне один; кто не хочет подчиниться этой аксиоме, тот пусть строит себе транспорт достаточной величины, чтобы поместить на нем всех своих знакомых, и по возможности из чугуна, чтобы он соответствовал привычкам этого смешаннаго общества в обитых гвоздями башмаках, с большими чемоданами, папиросами в зубах и прочими приятными качествами».